Очерки истории графической школы

Андрей Харшак,
Академик Российской Академии художеств,
Заслуженный художник Российской Федерации

Рассмотрение следующего этапа российской гравировальной школы начну с двух цитат. Первая, достаточно пафосная, принадлежит литератору Нестору Васильевичу Кукольнику (1809–1868) и относится к 1843 году: «Литография, гравирование на камне и на дереве нанесли последний удар резцу, притупили его и обратили в бесполезное, безнужное оружие, в маску древней трагедии». Вторая – забавный эпизод из автобиографической книги Ивана Николаевича Павлова (1872–1951) «Жизнь русского гравера», который можно отнести к началу 90-х годов прошлого века: «Милейший и добрый Матэ привел мне, между прочим, иллюстрацию того, как смотрел на ксилографию его предшественник в Академии, гравер по меди профессор Пожалостин. Пожалостин органически не выносил деревянной гравюры и, проходя перед занятиями в граверный класс, зло останавливался перед висящей на стене в Академии дипломной гравюрой Матэ «Голова Иоанна Крестителя» (с этюда Александра Иванова) и всегда шипел: «-У, деревяшка проклятая!»

Действительно, изобретение англичанина Томаса Бьюика (1753–1828) – тоновая торцовая ксилография – ближе к середине XIX века доходит до России и сразу завоевывает себе место в журнальной и книжной печатной продукции. Ведущая роль в этом принадлежит Константину Карловичу Клодту – младшему брату знаменитого скульптора. В 1838 году он был направлен Академией художеств в Париж, где учился и работал под руководством Анри-Дезире Порре (1800–1867), одного из первых мастеров французской торцовой гравюры. Возвратившись через два года, Клодт сам возглавляет в петербургской Академии вновь созданный ксилографический класс, выпускником которого был уже упоминавшийся Евстафий Ефимович Бернардский, блистательно награвировавший цикл иллюстраций к поэме Н.В. Гоголя «Мертвые души» по рисункам А.А. Агина (1817–1875). Причем его гравюры не были механическим повторением оригиналов. В них присутствует не только специфика штриха и тоновой раскладки, свойственной этой технике, но и введение некоторых новых деталей интерьера или костюма, обогащающих композицию.

Но прежде, чем перейти к анализу творчества другого выдающегося ученика Клодта – Лаврентия Авксентьевича Серякова (1824–1881), достигшего совершенно уникальных результатов в торцовой деревянной гравюре, хочу прокомментировать приведенные выше цитаты из Кукольника и Павлова.

Ну, никак не мог притупиться резец по металлу к 1843 году. И доказательством тому служит еще не завершенное главное произведение самого Федора Ивановича Иордана – гравюра с картины Рафаэля «Преображение». За нее он был удостоен звания профессора, а с 1871 года занял пост ректора по живописи и скульптуре Императорской Академии художеств.

В 1856 году Иордан возглавил граверный класс, куда через два года был зачислен Иван Петрович Пожалостин (1837 - 1909) - самый последовательный и знаменитый из его учеников, который в 1866 году получил малую золотую медаль за гравированный портрет Г.Р. Державина по оригиналу В.Л. Боровиковского и звание Академика за гравюру «Несение креста» с Л. Карраччи (1871)…

Продолжение читайте в журнале ХШ 4-67-2024